Сосило-Рюмкин - нестарый еще человек восьмидесяти трех с половиной лет - работал переключателем светофоров. Служба была непыльной: мотаться на метро по районам города и, пользуясь казенным ключом, изменять сигнальные цвета доверенного ему оборудования.

Каждое утро с голубиной почтой Сосило-Рюмкин получал график переключения световых дорожных регуляторов, в соответствии с которым трудился до конца смены, после чего заходил в детское кафе «Мороженное» выпить круглый стакан безалкогольной сорокоградусной водки и заесть ее сладким холодцом.

Сосило-Рюмкин считал себя романтиком, его жизнь протекала в строгом соответствии со вчерашним прогнозом погоды, чувственность и прочие мечты обошли стороной сурового педанта.

Правда, раз в месяц он позволял себе келейно встречаться с ненавистным другом-соседом, обитающим на одной планете с нашим героем.

Друг (а звали его Флор Фаунович, служил директором главного государственного банка, совершенно бесплатно закрывающего чужие кредиты. Но жители города предпочитали самостоятельно расплачиваться с кредиторами, которые брали с них тысячи процентов годовых, поэтому банк прогорал. Тем не менее, Флор Фаунович ежемесячно получал зарплату, равную трем вековым ВВП станы в которой он проживал. Не зная: куда девать деньги, директор кормил ими голодных депутатов госдумы и голубей, вкладывал в развитие устаревших технологий (благодаря чему ученые-дантисты смогли заново изобрести колесо), а все остальное выбрасывал в мусорный контейнер с надписью «Осторожно! Дензнаки!».

И так, во время очередных посиделок друзей-соседей, они, набив свои желудки свежими новостями СМИ и запив их газетными статьями, заговорили о своем отношении к женщинам.

- Женщин любить нельзя! – в легком пьяном угаре констатировал Сосило-Рюмкин, - ведь они не ходят на четвереньках и у них есть тело!

- Не аргумент! – возразил Флор Фаунович, - в детстве у меня был плюшевый мишка из чугуна, и я его обожал.

- Ты был бабником еще с детсада, когда впервые сел за руль летающего траволатора!

- Возможно… В нашей стране существует пять полов: мужчины-женщины, колбаса и мужчины-женщины-властьимущие. Согласно теории Наполеона-Ковалевской, между ними имеется невидимая, но ощутимая связь. Ты, когда переключаешь светофоры, о чем думаешь?

- О том, чтобы не выбиться из графика, а заодно вспоминаю расписание надувных поездов метро.

- И не смотришь вокруг?

- Вот еще, что я там увижу? Слонов, переходящих дорогу по зебре и вертолеты, делающие поворот под указательную стрелочку?

- А ты завтра возьми и посмотри по сторонам…

 Друзья-соседи, как всегда, помирились, потом подрались и разошлись каждый в свою отдельную совместную квартиру.

 На следующий день, переключая сто семьдесят шестой светофор, Сосило-Рюмкин вспомнил совет вчерашнего собутыльника. Сначала ему стало страшно. Потом интересно и он оторвал взгляд от щита управления. И увидел ее…

Вогнутая грудь гордо вздымалась на уровне подбородка, сощуренные глаза расширенно и удивленно смотрели на окружающий мир, нос с горбинкой поражал задорной вздернутостью, плоская попа оттопырена, волосы, скованные короткой стрижкой, волнами рассыпались по спине, но все это было шелухой по сравнению со стройными широкобедренными ножками, облаченными в ватные штаны и валенки, гордо подпирающими землю голубыми меховыми ластами…

 Голубыми!

Ласты в этой стране носили только зимой, а сейчас стояло лето.

И времен года было только два – плюс сорок и минус пятьдесят, они чередовались каждую неделю по четвергам, а цветов… а цветов имелось всего три: красный, желтый, зеленый. Остальные находились под запретом и негласным надзором.

 - Вы зачем на меня уставились? – обладательница голубых ласт хлопнула Сосило-Рюмкина по спине, подкравшись к нему спереди.

 С переключателя сосульками стекал горячий пот, он грозно и нежно заорал шепотом:

 - Мне… я… а как же!..

- Я тоже об этом подумала, - заявила обладательница синих ласт. – Меня зовут Йоулупукки. Немедленно бежим в ЗАГС разводится, чтобы создать самую крепкую ячейку общества.

Сосило-Рюмкина не нужно было уговаривать: в его печень пробралась любовь. Воспользовавшись казенным ключом, он, по дороге в ЗАГС, запускал «зеленый» и через несколько секундных световых лет парочка добралась до заветного кладбищенского учреждения.

Тамошний работник, веселый клоун, распуская нюни, привел их к расстрельной стене и спросил:

- Переключатель, я вас знаю, вы работаете переключателем?

- Да. – Ответил наш герой.

- А вы? – поинтересовался клоун у Йоулупукки.

- Я – элитная туалетная бумажка. Вытираю собой зад самого того, который самый-самый, – сказала девушка, - поэтому у меня вместо сердца автомобильная сигнальная громкоговорящая установка, но и она оказалась не каменной, а китайской, поэтому быстро растаяла при виде единоутробного суженого.

- Интересный мезальянс… - пробормотал про себя клоун и тут же, спохватившись, заявил:

- Учитывая изложенные обстоятельна, считаю ваш брак несостоятельным и объявляю вас мужем и женой. Ура! Гитлер капут!

Тем временем город взорвался пробками, обеспечив всем и каждому беспрепятственный проезд до места назначения.

Сосило-Рюмкина оштрафовали премией, на которую он смог купить потолочную полуспальную кровать для продолжения медового месяца, состоявшегося в сталелитейном цехе текстильной фабрики.

К тому же переключатель получил повышение до должности младшего помощника переключателя.

*

- Милый, - пылко чмокая нашего героя пупком в лоб, сказала Йоулупукки, - ты так старался этой ночью, что в результате нашей страсти я снесла яйцо, из которого приготовила тебе великолепный омлет со свежими гвоздями. Принести его тебе сюда, или, как всегда, будешь есть завтрак лопатой в коридоре?

- Сюда, сюда! – ответил Сосило-Рюмкин, - и посиди со мной рядом вдалеке, ведь нет лучшего способа для возбуждения аппетита, чем вид твоих голубых ласт.

*

- А он еще не верил в любовь, - наслаждаясь половой тишиной влюбленной парочки в соседней квартире, произнес директор банка Флор Фаунович, раскуривая свое ухо.