однако, как и предсказывал Юм Адонаевич, подох лупоц - а мир и не заметил

Знаешь, что меня больше всего поразило в поведении Вшивой? Это ее гробовое молчание по поводу пропажи со срушки лупоца. Когда он подох, 8 декабря? А 10 у старой жабы днюха (долгих лет тебе, членка, если вы сразу всем кагалом попередохнете - на кого мы будем сатиры писать, над кем угорать будем?). И на днюху старой жабы лупоц не явился, не поздравил. Хотя обычно бежал с далеко высунутым языком, чтобы как можно глубже засунуть во вшивый анус. Чтобы никто не забыл поздравить, вшивая аж на прозярии тиснула писульку с соответствующим названием, но гриня так и не явился... И вместо того, чтобы бить тревогу, стучать по всем клавиатурам, обрывать все телефоны, вшивая сидела и молчала.

Я не понимаю, как такое может быть у друзей. Если мне мои подруги не отвечают на сообщения в телеге более суток - я сильно беспокоюсь и начинаю звонить. Но этого почти никогда не бывает, хотя одна моя подруга щас живет в Дакке, другая недавно переехала в Берлин, третья давно уже в Стамбуле, а все остальные живут по часовому поясу Москвы (у меня на ДВ +7 часов, если шо). Если вдруг Юля или Даша не отвечают на мои сообщения быстро, то я канеш смотрю на время сначала, вдруг спят, а через часов 10-12 начинаю нервничать. Но мы обычно всегда на связи, мало ли чего, телефон с мессенджерами всегда у всех под рукой. Бывало, что по запарке меня не поздравляли с ДР вовремя, и я тоже проебывалась. Но это прям очень редко бывает, мы давно дружим и очень подруга подругу любим. Видимся редко, но это всегда феерично.

Нормальные люди когда дружат - они обычно в курсе, что там у друзей примерно происходит сейчас. На то она и дружба, чтобы быть вовлеченной эмоционально в жизнь другого человека. И об этой дружбе не орут на каждом углу, кто знал, например, что я очень любила Юру Кулика, и в гостях у него была, и переписка у нас была обширная, хоть издавай. И он меня любил, и в последнюю нашу встречу провожал меня именно с тем самым последним взглядом... Я потом поняла, когда уже поздно было. До сих пор мне его не хватает, как будто какой-то важный кусок души вместе с ним исчез. Но я об этом нигде не пишу, и ни с кем не говорю. Показушное скорбение и публичные рыдания - это не ко мне.

Нет ни в одной писульке про смерть лупоца ни крошки человеческого тепла, одни фальшивые причмокивания да приличествующие случаю соболезнования. И всё - пустота, нуль, вакуум.