|
|
раZговор вечером на кухне с соседом ВиталейМне вчера сказал Виталик: «То да сё, да трали-вали, мы ещё не начинали, но когда-нибудь начнём. Будем, лёжа на диване, на фортуну уповая, материть судьбу словами и докажем: что почём. Нам бы только, рты разинув, накидать в себя мезима, чтобы легче крах бензина пережить, перетерпеть. И на теле-, на канале мы устроим биеннале. Лишь бы всех не отпинали, ёрш твою и нашу меть». Улыбнувшись через силу, говорю: «сказал красиво, речь торжественно-массивна, но неясно, хоть убей: кто, когда начнёт, во сколько? Не проспать бы, лёжа в койке. Я ж солдат не шибко стойкий в пацифичности своей». По подсчётам Роскомстата белых мишек жрут касатки. Там, где множество заплаток – в пищевой цепочке брешь. Весь Гринпис забил тревогу, пьют в расстройствиях помногу... Выдам слоган демагогам: «коль голодный – значит ешь!» Поднимая выше знамя, надо всё хватать зубами, наплевать, что будет с нами: будем живы иль помрём. Как в той песне – непременно, если смерти, то мгновенной, что при жизни нашей скверной – лучший путь в земной проём.
Количество просмотров: 184
07.09.2026 19:43
|
Комментарии
Из ответного письма
бойцу за счастье трудового народа всей земли,
Закаспийского интернациональн ого революционного
пролетарского полка имени товарища Августа Бебеля,
красноармейцу Сухову Федор Иванычу
.……………………………
А ещё, товарищ Сухов,
наш посёлок полон слухов,
будто пьяный ваш Петруха
перепортил весь гарем.
Абдула же, с ним бухая,
грозно шашкою махая,
нарядился вертухаем,
на бекрень напялив шлем.
А ещё скажу вам вкратце,
Фёдр Иваныч разлюбезный,
деликатные тут братцы –
все равны, как на подбор, –
в одежонке затрапезной
входят в местные подъезды,
чтоб нажраться и просраться,
или выблевать весь двор.
А еще бывают толки
будто некий хмурый Пашка
мимо Софьиной ермолки
в дом без кипиша не вхож, –
каждый год он нараспашку
рвёт и душу, и рубашку,
чтобы все в округе смолкли
в этот день, ядрёна вошь!*
Ваши письма все до точки
я храню в комоде дочки,
как завещанный источник
для потомственных соплей.
Вы уж там, в абзацах точны,
словно желоб водосточный,
свой поход ближневосточный
завершайте поскорей.
_____________________
* 20 декабря
уж не на это ли ответ? :)
Письмо красноармейца Сухова Катерине Матвеевне.
Ночью конные лезут. Днём – пешие.
А недавно гарем, вдруг, навешали.
От подобного хамства опешил я.
Муж законный для них - Абдула.
Но скажу абсолютно уверенно,
ясный свет, Катерина Матвеевна -
наши чувства любовью проверены,
хоть связала меня кабала.
Это сердце одной Вами занято.
Не нужны азиатские заи те.
Однолюб я. И Вы это знаете.
Правда, бабы лежат в штабелях.
Мне ж, любовные ласки до пениса,
равнодушен я к всяческим прелестям.
Ну и что из того, что на мне висят
Зульфия, Хафиза, Джамиля?
Тут лепёшки и те, блин, прогорклые.
С Верещагиным тешимся горькою,
заедаем каспийской икоркою,
но, проклятая, вот где сидит!
Опостылела чёртова проза мне,
заскучал по закату морозному.
Аксакалы тут анабиозные.
И повсюду лежит динамит.
С Гюльчатай у нас связь не любовная,
да и Лейла - не шваль подзаборная.
Состраданием к ним переполнен я,
организмы печалью полны.
За державу обидно мне, Катенька -
на таможне - ни баржи, ни катера.
И с "любимой женой" на кровати мы
обсуждаем проблемы страны.
Лезут в горло ветра суховеями,
старый чайник прострелян плебеями.
Кое-как дырку жвачкой заклеили,
но вода утекает в песок.
Да и хрен бы с водой этой тухлою.
Вечерами, обнявшись с Петрухою,
я пою под стакан с медовухою.
Далеко слышен мой голосок.
Знаешь, солнце тут белое, белое.
А песчинки – монеты разменные.
Если душу не продал – так тело я
для тебя, свет мой, Катя, сберёг.
Говорю абсолютно уверенно:
как открою заветные двери я -
встретишь ты, Катерина Матвеевна.
И простишь, заведя за порог…
:)
Вот же суки - через нас телепатируют!)
С Катьками всегда было непонятно в России))
"мы ещё не начинали" - только кладбища растут
и в Москве, и на Ямале,
и на сочинском песке
слышу я в хмельной тоске:
"мы ещё не начинали"
:(
Я хожу к предкам на затрапезное кладбище в никому не нужном пригороде, а там флаги, флаги... прямо праздник какой-то